— Такой окольный путь. Я думаю… надеюсь, это может занять три-четыре дня, чтобы обойти блокаду, самое большее один день на каком-нибудь маленьком острове, чтобы собрать гуано, возможно, пару дней, чтобы дождаться благоприятной погоды, а затем с попутным ветром быстро вернуться назад…

Клайн снова улыбнулся своей безрадостной улыбкой.

— Вероятно, будет более выгодно, я имею в виду с политической точки зрения, если ваше путешествие займет больше времени. До выборов осталось не так долго. Если вы опоздаете или, предположим, будете взяты в плен, оппозиция выставит это как доказательство бесполезности дальнейшего сопротивления, поэтому вам лучше вернуться перед самыми выборами. Если, по мнению народа, у нас остался какой-нибудь шанс, то он в твоих руках: Такая попытка, в конечном счете, не может рассматриваться как обязательство с нашей стороны. На данном этапе положение таково, что Президент Вольфан может удержать минимальное большинство голосов. И я думаю, если ничего не случится, мы сможем обеспечить ему это. — Клайн кисло поморщился и внимательно посмотрел на Рааба своими поблекшими, но ясными серыми глазами. — Ну?

Рааб глубоко вздохнул.

— Я… я хочу попробовать сделать это, сэр.

— Тогда все нормально, — выдохнул Клайн. — Первое, что я сделаю завтра утром, пошлю кого-нибудь собрать ваш экипаж.

Он взглянул на Рааба, размышляя о чем-то, рассеянно отвернулся, затем тяжело поднялся на ноги и, обойдя вокруг стола, облокотился на руку.

— Кстати, Рааб, ты случайно не связывался с членом Совета Ольвани, или, возможно, передавал через своих друзей какие-нибудь просьбы?

Рааб на некоторое время задумался. Вопрос заинтересовал его.

— Нет, сэр. Но когда он уходил, как-то странно посмотрел на меня, хотя я никогда не говорил с ним ни на улице, ни здесь или в Столице. А почему вы спросили об этом?

Клайн подошел к двери, открыл ее и придержал, пропуская Рааба.